Поскольку главнокомандующий кавказскими армиями генерал Фезе в это время был занят кровопролитными боями в южных районах Дагестана, а ставка Шамиля находилась очень далеко от этого района, задача обеспечить эту историческую и важную встречу была возложена на генерала Клюки фон Клюгенау. Этот московский генерал, немец австрийского происхождения, снискал в кавказских завоевательных войнах большую славу своей храбростью и жестокостью и при взятии русскими Закатальской крепости потерял правую ногу от дагестанского ядра.
Генерал Клюгенау, за долгие и кровавые годы опыта на Кавказе сумевший очень близко узнать кавказский дух и самоотверженность, хорошо знал, что возложенная на него посредническая миссия по устройству встречи царя с Шамилем потерпит крах. Но что он мог поделать, если император крайне упорствовал в этой своей воле и решении?
Генерал, изучивший кавказские обычаи и племенные традиции, чтобы справиться с этой деликатной задачей, решил прибегнуть к посредничеству и помощи каранайских беков — друзей русских и соседей Шамиля. Он вручил этим бекам собственноручно написанное письмо для передачи Шейху Шамилю. Каранайские беки доставили и вручили это письмо Шамилю во временной тайной ставке близ селения Гимры, где он родился и вырос. Шамиль, считавший продавшихся врагу опаснее царя и его армий, не мог вынести и даже допустить, чтобы эти малодушные и бесчестные беки сидели в его присутствии. Он опустил полные ненависти глаза и в нескольких словах, с трудом сорвавшихся с его губ:
— Ступайте к своему генералу и скажите: если у него есть к нам дело, эти вольные горы, где не властны ни царь, ни его фирманы, открыты для всякого гостя, приходящего с миром. Пусть не боится — милости просим! — гневно проговорил он.
После этого ответа 18 сентября 1837 года на севере Дагестана, в местности близ Чечни, у реки Сулак, состоялась историческая встреча.
Чрезвычайный уполномоченный царя Николая I генерал Клюки фон Клюгенау в сопровождении полковника Евдокимова, офицеров свиты и переводчика, под охраной тридцати донских казаков, прибыл в ставку Шамиля.
Шейх Шамиль выступил навстречу этому отряду во всём грозном великолепии, в окружении своих наибов (военачальников) и двухсот отборных кавказских всадников. Отряды этих двух извечных врагов, всю жизнь резавших друг друга, сойдясь лицом к лицу, в мёртвой тишине долго смотрели друг на друга налитыми кровью глазами. Генерал Клюки, едва узнав Шамиля по его богатырской стати, натянул поводья коня и с неожиданной для его увечной ноги ловкостью спрыгнул на землю. Донские казаки по резкому знаку генерала развернули коней и начали отходить, едва не топча друг друга. Вслед за этим движением генерала Шамиль, также оставив стражу позади, медленно выступил вперёд в окружении трёх наибов и, подойдя к краю расстеленной на земле бурки, ждал своего гостя, опустив глаза и непрестанно шепча губами молитвы своему Аллаху.
Шамиль намеревался принять гордого и деспотичного посланника покровителя православных, русского царя, его величества Николая I, на этой кавказской бурке и тем самым показать, что не придаёт этой исторической встрече никакого значения. Генерал Клюки фон Клюгенау, и без того убеждённый, что из этой встречи ничего не выйдет, собрав всё своё хладнокровие и подавив гнев, приветствовал льва вольных и неприступных гор с почтением, подобающим государю.
Царский генерал представил Шамилю одного за другим своего начальника штаба полковника Евдокимова и офицеров свиты, после чего и Шамиль одного за другим представил генералу своих наибов — прославленных героев кавказских сражений, каждый из которых носил память сорока побед.
Шамиль указал этому знаменитому царскому генералу, которого он во многих сражениях ставил на колени и которому в одном из боёв ядро мести оторвало ногу, место на краю бурки. Генерал с опаской и непривычкой едва присел на эту бурку, залатанную в сорока местах кусками кожи.
Генералу был вручён текст завораживающей речи, составленной с глубоким вниманием и тщанием и написанной со множеством расчётов и выкладок. Фон Клюгенау, собрав всё своё красноречие, начал произносить эту похожую на касыду речь от имени царя Николая I. Эту дьявольски составленную речь, продолжавшуюся ослепительными обещаниями и царственными предложениями, подстёгивающими честолюбие, переводчик генерала слово в слово переводил Шамилю.
Согласно этой речи, император желал возложить королевскую корону на голову Шейха Шамиля, героизмом которого он восхищался, к патриотизму которого питал уважение и в несгибаемое могущество которого уверовал на тысяче и одном кровавом опыте.
Все царские сокровища и несравненные богатства Кавказа будут брошены к ногам Шамиля. В обмен на все эти недосягаемые земные блага царь желал от Шамиля лишь дружбы и верности. Между тем подлинный смысл этой лицемерной речи, стремившейся поймать Шамиля золотым арканом, был таков: «О Шамиль! Положи же конец этой бесконечной и изнурительной борьбе. Что ты выиграешь от этих безнадёжных войн, которые подтачивают твою жизнь и не дают тебе ни покоя, ни мира? Продай родину, продай честь, растопчи свою клятву и сдайся царю.
Вместо чалмы и папахи ты наденешь на голову жемчужные короны, вместо этой жалкой бурки воссядешь на изумрудные троны. Из твоих дворцов, как реки, потекут золото и драгоценности, и весь мир признает и утвердит господство над Кавказом — твоё и твоих самых далёких потомков. Над тобой не будет иного повелителя, кроме царя — величайшей силы на земле после Аллаха».
