Героические Ахульго и Сурхаева башня после месяцев страшных извержений утратили голос и дыхание, словно два потухших вулкана. Величайший партизанский воин всех времён шейх Шамиль был теперь в Чечне. Чечня прижала Шамиля к своей груди.
Вся Чечня встала в ряды за Шамилем и признала его предводителем. Царь Николай I, ожидавший шейха Шамиля как военную и победную добычу, стоящую всего Кавказа, и как драгоценнейший подарок русских армий вторжения на Кавказе ко дню своих именин, снова испытал великое разочарование. Генерал Граббе, захвативший Ахульго и Сурхай в виде груды камней и трупов, переживал крушение надежд. За голову Шамиля, старавшегося превратить чеченские леса в страшную могилу для царских армий, а для генерала Граббе — в темницу, из которой нет выхода, была назначена большая награда. Шамиль, оценив эту историю с наградой, отвечал разъярённому царскому генералу так:
— «Сколько бы я ни гордился ценой, которую ты назначил за мою бренную голову, ценностью и значением, которые ты придал моей особе, всё будет мало. Но, увы, в ответ я не из тех, кто дал бы хоть одну копейку (грош) не то что за твою голову, но даже за коронованную башку твоего царя».
Хотя было решено, что генерал Клюки фон Клюгенау, избранный за храбрость среди царских генералов, стяжавших в кавказских войнах большую славу, и потерявший правую ногу от чеченского ядра, ещё раз обратится к Шамилю и от имени царя даст безграничные обещания, эта попытка генерала, как и первая его попытка в 1838 году, закончившаяся тяжким оскорблением со стороны Шамиля, осталась безрезультатной. Вместе с Шамилем Чечня в одночасье превратилась в страшный, клокочущий котёл восстания. Повсюду слышались слова Шамиля, призывающие к войне и джихаду, а воззвания предводителя в мечетях, молельнях и аулах, словно священные хадисы и аяты, приводили души в волнение.
В народе спасение Шамиля, прорвавшегося из осады Ахульго и перелетевшего через обрывы, как птица, воспринималось как великое чудо шейха, и все, мужчины и женщины, в один голос говорили:
— «Бог не оставит Шамиля в беде. В Ахульго Он ниспослал ангела Джибрила. Он прислал его нам на крыльях своего ангела». Шамиль приступил к широкомасштабной организационной работе, чтобы выставить этих самых воинственных созданий на свете, чью любовь к войне и восстанию он превратил в непоколебимую веру, как силу мести Кавказа против царских армий. Шамиль прежде всего основательно решил вопрос оружия: продолжая добывать оружие и боеприпасы через контрабандистов из Ирана и Турции, он превратил крутое горное селение под названием Кубачи близ города Дербента в фабрику боеприпасов своей армии.
Об этом селении, издревле славившемся оружейным ремеслом, в хрониках, относящихся к сасанидскому государю Нуширвану, совершавшему походы на Кавказ через шесть веков после рождения Иисуса, упоминается под названием «Зирехгеран», а в арабских хрониках об этом ауле говорится так: «Жители селения Зирехгеран — чрезвычайно искусные и тонкие мастера в изготовлении оружия, кольчуг, шлемов, сабель, копий, луков, ножей, кинжалов и различных украшений из латуни, серебра и золота. Помимо мужчин-мастеров, тем же делом заняты их жёны, дочери и слуги. Ни у кого нет ни поля, ни сада». Мастера этого селения, когда знаменитый турецкий завоеватель мира Тимурленг проходил через Кавказ, изготовили для него в высшей степени искусное оружие и доспехи и снискали великое одобрение великого гения войны.
Кубачинские мастера, начавшие с 1840 года поставлять оружие и боеприпасы армии шейха Шамиля, прославились на весь мир изготовлением превосходных и точных ружей, пистолетов, сабель, рассекающих волос, кинжалов и кольчужных рубах, сплетённых из тончайших стальных колец, столь лёгких и прочных, что подобные им невозможно было изготовить нигде в мире. Финансовые дела нового государства, созданного Шамилем, как и его армия, были превосходно упорядочены и опирались на весьма научные и справедливые системы. Камни и земля, плоть и кровь, воздух и вода Дагестана и Чечни были посвящены великому и священному военному усилию, и Кавказ встал перед русским царём грозным вулканом. Шейх Шамиль, будучи великим вождём нации и редким полководцем, а также настолько божественным духовным лицом, что в его посланность на Кавказ Аллахом можно было поверить, ни минуты не колебался, предпринимая беспощадные меры и против тарикатов и обителей-текке, превратившихся в лежбища лентяев и высасывавших из народа все соки.
Бесчисленные деньги, которые текли к шейхам тарикатов, чалмоносной братии, ходжам и дервишам, околдовывавшим народ и обкладывавшим его данью под титулом «служителей веры», Шамиль одним махом обратил в общую казну, поддерживавшую военные усилия, а благотворительные средства, жертвуемые мечетям, текке, завиям, тюрбе и местам паломничества, направил на вооружённую защиту родины. Каждый, кто мог держать оружие, спешил в национальную армию; паломники-хаджи, ходжи и чрезвычайно умножившиеся дервиши толпами направлялись на военную службу. Те из них, кто не желал идти на военную службу, и та часть дервишей, о которой опасались, что она подорвёт военный дух, немедленно изгонялись и удалялись от поля боя. Всё и все — на войне. Весь народ посвятил себя душой, имуществом и всем своим существом священному служению, указанному предводителем; было даже решено присоединять к военному фонду накопленные состояния павших в боях.
