Это предприятие, пришедшееся на десятое мая 1854 года, было совершено во мраке туманной и опасной черноморской ночи и увенчалось успехом: удалось встретить союзные английский и французский флоты в 40 милях от Севастополя.
Английский адмирал, увидев, что турецкий пароход в одиночку сумел пересечь Чёрное море и дойти до самого Севастополя, решил, что это единственный османский корабль, выделенный и посланный турецким флотом для участия в союзной десантной операции против Кавказа, остался чрезвычайно доволен и с пышной церемонией принял прибывшего на этом пароходе османского представителя. Однако, узнав от прибывшего чиновника истинное мнение турецкого флота, который не намеревался тащиться в хвосте английского и французского флотов и участвовать в кавказской операции в роли постороннего наблюдателя, главный адмирал пришёл в дурное расположение духа, тотчас принял суровый вид и горько пожаловался на то, что командующий турецким флотом Ахмед-паша не соблюдает директив, совместно данных английским и французским адмиралами. В ответ на этот гнев английского главного адмирала турецкий уполномоченный, уже решившись на всё, выдвинул следующее справедливое возражение:
«Командующий османским флотом адмирал Ахмед-паша совершенно справедливо докладывает его превосходительству адмиралу, что в кавказской операции, касающейся прежде всего Турции, любые предприятия, предпринятые без ведома командующего османским флотом, обречены либо на полный провал, либо на результат в пользу врага и во вред союзным державам.
Кроме того, очевидно, к каким страшным происшествиям и трагедиям приведёт то, что множество черкесов, в том числе женщин, взятых на борт османского и египетского флотов вместе с военным снаряжением и боеприпасами, высадка которых на Кавказе уже была решена, вот уже который день скитаются посреди моря в неопределённом и бедственном положении. И действительно, среди этих семей, у которых уже на исходе припасы, которых невозможно как следует прокормить и которые подвергаются многочисленным тяготам морского пути, уже появились прискорбные болезни.
Если хоть сколько-нибудь принять в расчёт весьма тяжёлые последствия, которые эти трагедии оставят на Кавказе, я уверен, что вы оцените обоснованность и необходимость того, чтобы османский и египетский флоты без промедления достигли кавказских берегов и как можно скорее выгрузили свой груз». Перед лицом этих весьма справедливых соображений командующего османским флотом, против которых нечего было возразить, английский и французский адмиралы никак не желали брать свои слова назад и на этот раз выдвинули в качестве предлога довод, что если весь флот отправится к кавказским берегам, русский флот, воспользовавшись случаем, может выйти из Севастополя и напасть на Босфор и болгарское побережье.
Адмиралы союзного флота, считавшие занятие кавказского побережья, вооружение черкесов и поднятие их на восстание против России делом весьма простым, проявили столь великую беспечность и странность, что поручили это огромное и крайне трудное дело одному небольшому французскому паровому судну. Это французское паровое судно, вернувшись из разведывательного похода вдоль кавказского побережья, привезло известие о том, что крепость Сухум освобождена черкесами из рук русских.
Согласно этому известию, задача союзного флота, на который была возложена обязанность высадить десант на эти берега Кавказа, значительно облегчалась. 24 мая 1854 года в честь дня рождения английской королевы на английском флагманском корабле — галеоне «Британия» — был дан роскошный бал, на который были приглашены командующий турецким флотом Ахмед-паша и командующий египетским флотом Хасан-паша, а также высокопоставленные турецкие морские офицеры.
Союзные адмиралы, в честь этого дня принявшие решение о начале операции на Кавказе, вновь упорно лишали турецкий флот этой почётной службы; они лишь потребовали, чтобы находившиеся на турецком флоте оружие, патроны, боеприпасы и продовольствие, предназначенные для выгрузки на кавказском побережье, а также черкесские переселенцы — мужчины и женщины из трёхсот семей — были перевезены на стоявший на якоре перед гаванью Балчик английский галеон и два английских паровых колёсных военных корабля.
В качестве причины этой весьма опасной и обременительной операции союзные адмиралы ссылались на то, что крупные военные корабли турецкого флота ходят под парусами, и утверждали, что это заставит терять время и паровые суда союзников. Командующий турецким флотом Ахмед-паша дал превосходный ответ на эти неуместные опасения союзных адмиралов:
— он пытался доказать, что парусные суда, взятые на буксир четырьмя превосходными и современными паровыми военными кораблями, имеющимися в турецком флоте, смогут продолжать путь с той же скоростью и что к кавказским берегам можно будет прибыть точно в срок.
Все эти старания командующего турецким флотом не дали ни малейшего результата. Приказ главнокомандующего союзным флотом был приказом. В конце концов грузы и люди с турецкого флота с огромным трудом, после многодневной качки в открытом море, были перевезены на английские корабли, и при этом пришлось стать свидетелями трагедий: множество боеприпасов и вещей, а также женщины и дети с кораблей падали в море и пропадали.
Союзный флот, отправившийся к Кавказу, к сожалению, и там не смог избежать больших и непоправимых ошибок и, вместо того чтобы избрать районом высадки побережье Черкесии, по беспечности выгрузил свой важный груз в одной из гаваней Грузии.
