Шамиль, тридцать пять лет высоко держа голову сражавшийся с русскими царями и, не получая помощи ни от одного государства, сковывавший перед собой огромную двухсотсорокатысячную русскую армию, в письме, отправленном султану Меджиду, сообщил, что ожидает от османской армии лишь оккупации Грузии. «Остальное — в руках милостивого Аллаха», — говорил он. Шамиль, всегда вынужденный воевать против русских сил, превосходивших его в несколько раз, и знавший секрет того, как, несмотря на всё это подавляющее численное превосходство, одними лишь ошеломляющими манёврами выходить победителем из очень многих сражений, был совершенно прав и точен и в своём важном предложении османскому падишаху о том, чтобы его армии немедленно заняли Грузию.
К сожалению, хотя в укреплённом пункте Карс были сосредоточены крупные турецкие силы и эти силы вполне могли с первого же натиска пройти Грузию из конца в конец, стамбульское правительство и адмиралы союзных английского и французского флотов на Чёрном море не сумели разглядеть великих стратегических способностей и способностей к партизанской тактике, которыми обладал Шамиль, и никак не могли понять гений Шамиля. Словно этой страшной беспечности было недостаточно, как мы указали выше, при дворе Абдул-Меджида и особенно в головах Решид-паши и Али-паши укоренилась если не враждебность к Шамилю, весьма опасная и весьма выгодная для врага, то по крайней мере весьма странная осторожность, нерешительность и подозрительность по отношению к Шамилю.
Именно поэтому была упущена великая и беспримерная возможность того, чтобы с объявлением войны сильная турецкая армия немедленно ударила по Грузии и, гоня перед собой слабые русские силы, как благословенный ветер победы, в любящие и истосковавшиеся объятия Северного Кавказа, перешла реки Терек и Кубань, полностью отрезала Россию от Кавказа и превратила Чёрное море в турецкое озеро.
Могучий флот османской армии под командованием Ахмед-паши, состоявший из двадцати больших боевых галеонов и фрегатов, и поддерживавший этот флот немалый египетский флот под командованием Хасан-паши, якобы для того, чтобы захватить побережье Кавказа, населённое абхазскими племенами, и разрушить и занять с моря Сухумскую крепость, днями напролёт попусту теряли время посреди Чёрного моря и тщетно ждали в пустой надежде, что союзные английские и французские адмиралы соизволят разрешить им подойти к цели.
Русские армии на Кавказе в максимальной степени воспользовались всеми этими колебаниями и, в частности, должным образом укрепили Грузию, которая в любую минуту могла, а то и неминуемо должна была подвергнуться нападению как турецких армий, так и сил Шамиля.
Между тем такой знаменитый мушир, как сердар Абди-паша, находился в это время во главе значительной сорокатысячной армии. Эта армия, разбившая палаточный лагерь в укреплённом пункте Карс, наблюдала за событиями издалека, будто бы в мирное и спокойное время. Шамиль, нисколько не сомневавшийся, что османская армия немедленно выступит и войдёт в Грузию, чтобы как можно скорее соединиться с этой армией-освободительницей и установить с ней связь, перешёл в весьма стремительное и яростное наступление в направлении Тифлиса — важнейшего военного центра русских в Грузии и ставки главнокомандующего кавказскими армиями.
Шамиль, обладавший поразительной способностью до последней минуты скрывать от врага свои намерения, наступая крупными силами на Тифлис, чтобы видеть великий натиск, который, как он считал несомненным, турецкая армия обратит на Грузию, одну за другой организовал важные демонстративные атаки в различных направлениях Кавказа. В это время наибу Нур-Мухаммеду было поручено перерезать знаменитое Дарьяльское ущелье, отделяющее Грузию от Северного Кавказа, а такие крупноголовые и грозно-когтистые орлы победы Шамиля, как Хаджи-Мурат, Кебед-Мухаммед и Хитинав Мура, обрушились на кабардинские и осетинские племена на реке Терек. Этими действиями Шамиль хотел и скрыть от врага направление наступления турецкой армии, которая вот-вот должна была пройти по Грузии и выйти на Кавказ, и подготовить почву до подхода этой армии.
Но Шамиль, проявивший необычайную дерзость, перейдя в наступление одновременно на трёх фронтах против вражеских сил, по меньшей мере вдесятеро превосходивших его собственные, после того как полностью стянул на себя эти огромные силы, испытал глубочайшее разочарование, увидев, что армия Абди-паши всё ещё не сдвинулась с места. Из-за непоправимой ошибки и нерешительности армии Абди-паши, которая должна была вовремя перейти в наступление и как можно скорее установить связь с силами Шамиля, наступавшими на трёх фронтах, кабардинские и осетинские племена отвернулись от Шамиля и положились на русского генерала Фрейтага, очень быстро подоспевшего в те края и показавшего свою силу.
Одной из важных причин того, что кабардинцы, мольбами и уговорами приглашавшие Шамиля в свою страну и просившие освободить и их от русского ига, отступились от своего слова, когда он с великой дерзостью и самоотверженностью, прорвавшись сквозь русские армии и переправившись через Терек, подоспел туда, словно Хызр, было то, что в то время часть аварских и кумыкских ханов в Дагестане и знаменитый Даниял-султан отложились от русских и перешли под власть и знамя Шамиля. Ибо кабардинские беки, претендовавшие на своего рода княжеское достоинство, весьма встревожились этим положением и испугались, что и их вынудят подчиниться власти и влиянию Шамиля.
Но самой важной причиной этой дурной позиции, занятой кабардинскими и осетинскими племенами по отношению к Шамилю, несомненно, было то обстоятельство, что весьма большие и превосходящие по численности русские силы немедленно взяли инициативу в свои руки и весьма прочно заняли важнейшие стратегические позиции, такие как река Терек и Дарьяльское ущелье.
В то время как сильный османский флот из двадцати кораблей, пять из которых были так называемыми машинными кораблями — колёсными пароходами с боковыми колёсами, считавшимися новейшими изобретениями цивилизации того времени, — и превосходный египетский флот, морское соединение близкой к нему силы, рвались как можно скорее достичь Кавказа и доставить погруженные на них военные материалы и многочисленные десантные силы этим жаждущим влюблённым в свободу и независимость, чьи глаза в бескрайних горизонтах ожидали вестей об избавлении, главнокомандующий союзными английским и французским флотами вице-адмирал Дж. У. Дандас закрыл этому спасительному флоту путь на Кавказ.
Наконец командующий османским флотом на Чёрном море Ахмед-паша, чьё терпение и выдержка иссякли, посадил на один из быстроходных машинных кораблей — пароход под названием «Фейзи-Бари» — английского пашу в чине адмирала, состоявшего на службе в турецком флоте, и отправил его к главному адмиралу.