Из того богатого и ценного военного снаряжения, а также вещей и подарков для раздачи кавказцам, которые были подготовлены ценой огромных усилий и распоряжений османского падишаха Абдул-Меджида и его правительства, с величайшими жертвами из государственной казны, и погружены на черноморский флот для отправки на Кавказ, примерно половину из-за спешки и неблагоприятного моря так и не удалось перевезти на английские корабли, и их доставка на Кавказ была отложена до другого похода.
Вслед за этим горьким опытом, после того как все возможности были упущены у всех на глазах, важный стратегический удар, предложенный Шамилем ещё в момент объявления войны, взошёл в памяти, словно последнее солнце надежды, и взоры со всей силой обратились к Грузии. Самый сильный и решительный удар по России могла нанести Анатолийская (Азиатская) армия Османской империи. Было решено, что Абди-паша, который с сорокатысячной грозной и свежей армией месяцами бездействовал в окрестностях крепости Карс, наконец обрушится на Грузию. Выступившая из Карса армия Абди-паши прижала у Баяндура русский корпус под командованием грузинского князя Орбелиани и яростно атаковала его. Абди-паша, уже готовый полностью разгромить эти русские силы, не замедлил поплатиться за трёхмесячное напрасное ожидание в Карсе. Ибо за это время русские с величайшим усердием усилили все гарнизоны в Грузии. Соседние русские гарнизоны, узнав, что силы Орбелиани оказались в тяжёлом положении, с четырёх сторон пришли на помощь, превосходящими силами обрушились на армию Абди-паши и вынудили её поспешно отступить к Карсу.
Во время этого трагического отступления, нанёсшего тяжёлый удар по судьбе Шамиля, а значит и Кавказа, армия Абди-паши понесла значительные потери как в людях, так и в снаряжении. В то время как армия Абди-паши терпела эту тяжёлую неудачу на карсском фронте, командующий укреплённым районом Батума Селим Мехмед-паша дерзким и успешным налётом захватил весьма укреплённую русскую позицию — крепость (Николаевскую); однако русские и здесь немедленно подтянули крупные подкрепления и вынудили дивизию под командованием Селим Мехмед-паши отступить и оставить крепость. Шамиль, который месяцами ранее стучался во все двери, чтобы эти силы выступили и с большой лёгкостью заняли Грузию, и который ещё в первые моменты войны всеми своими силами ударил в самое сердце Грузии и угрожал Тифлису, после этой неудачи Абди- и Селим-паши был вынужден вновь вернуться в грузинские леса и аварские горы.
После того как предприятия армии Абди-паши под Карсом, дивизии Селим-паши в районе Батума, а также союзных английского и французского флотов у берегов Сухум-Кале потерпели великое поражение и провал, Шамилю пришлось в одиночку выдерживать весь натиск огромной двухсотсорокатысячной армии, сосредоточенной русскими на Кавказе.
Положение в Дагестане и Чечне вновь возвращалось к этапам Национальной борьбы 1843 года, и всё начиналось с самого начала. Более того, героический вождь к этому времени лишился самых могущественных и крупных своих полководцев. Герой из героев Хаджи-Мурат, бывший правой рукой и зеницей ока Шамиля, словно один из его несравненных орлов победы, в это время таинственным образом исчез и перешёл к русским.
Согласно русским документам и историкам, и даже в превосходной повести Толстого «Хаджи-Мурат», сообщается, что Хаджи-Мурат бежал и перешёл к русским, поскольку Шамиль угрожал ему смертью; однако существуют веские признаки того, что в действительности Хаджи-Мурат, с тонким искусством выполняя чрезвычайно важное поручение, данное ему Шамилем, и обманув русских, сумел перейти на сторону врага. Шамиль, решивший не останавливаться ни перед каким средством, пока великая война Кавказа за независимость не будет доведена до победы, с горечью видел, как трудно продолжать борьбу против скорострельного и современного оружия, которое русская армия начала применять в последнее время, и искал способы вооружить этим превосходным оружием хотя бы часть своих сил, если уж не получалось получить его извне.
После того как Грузия была сильно укреплена русскими армиями и взята под строгий контроль, добыть оружие извне стало практически невозможно. Великий и поразительный гений Шамиля, чтобы показать, что он способен добыть и обеспечить эту жизненную потребность даже у врага, решился на необычайно дерзкий и изумляющий ум шаг. Согласно этому замыслу, Хаджи-Мурат должен был восстать против имама или быть приговорённым Шамилем к смерти, затем, спасая жизнь, бежать и перейти к русским, а завоевав их доверие, сформировать отряд, снаряжённый превосходным русским оружием, якобы выступить против Шамиля и преподнести это оружие Шамилю. Такова, по всей вероятности, подоплёка и истинное лицо второго перехода Хаджи-Мурата к русским.
Полезно оценить всё происшедшее в рамках основных сведений.
Шамилю особое удовольствие доставляло устраивать набеги на укреплённые позиции, которые русские армии считали самыми сильными и надёжными. Проще говоря, он давал первоклассный образец «партизанской войны», которая в ту эпоху ещё не получила своего названия. Вокруг Дагестана он превращал едва ли не весь Кавказ в поле и источник тотальной партизанской войны. Склонность и предрасположенность к партизанской войне, передаваясь из поколения в поколение, как известно, сохраняется и в наши дни. А Хаджи-Мурат был самым значительным партизанским командиром, выросшим в этом деле под началом шейха Шамиля.
В 1851 году, когда в прибрежных областях Кайтага и Табасарана понадобилось явить меч мести и наказания Шамиля, Хаджи-Мурат со всей грозностью имама обрушился на население этого края, которое обеими руками держалось за русского царя и русские армии. Мог ли уцелеть край, на который нападал Хаджи-Мурат, получив дозволение вождя? В этом набеге Хаджи-Мурат, дошедший до предела человеческой дерзости, добавил ещё одно золотое звено к влекомой им за собой цепи несравненной славы, и вся Россия и Кавказ, вплоть до русского царя, дивились этому геройству.
Этот набег, заставивший покорившихся и служивших русским сожалеть о том до самого Судного дня, Хаджи-Мурат, как и во всех своих великих ударах, совершил лишь с горсткой крылатых орлов — всего 500 всадниками: ночью он напал на Буйнак, богатое селение между Дербентом и Шурой на большой военной дороге. Здесь он, проникнув в самый дом, убил брата тарковского хана (Шах-Вели), а его жену и детей захватил и увёл.
