К тебе мы не вернёмся без чести

Эта женщина, сделавшая центром своего ханства селение Хунзах — центр Аварии, — некогда, сама разворачивая своих бегущих воинов и гоня их в бой, сломила и отбила атаки, которые предпринимали на это селение Гази-Мухаммад и Шамиль, и тем снискала великое одобрение царских военачальников.

Эта женщина, знавшая о весьма кровавых делах Гамзата и рассчитавшая, что не справится с ним оружием, послала ему весть о своей покорности и отправила в ставку Гамзата заложником своего маленького восьмилетнего сына Булача. Замысел же Гамзата был совсем иным. Он дал зарок уничтожить эту семью и искоренить её. Он снова послал весть аварской ханше Баху-Бике, требуя прислать и других её сыновей, чтобы те присутствовали на переговорах о соглашении. Этих детей звали Нуцал и Умма-хан.

Бедная женщина, однажды уже попавшая ему в руки, сначала отправила Умму. Но когда не вернулся и он, её материнское сердце возмутилось, и она отдала старшему сыну Нуцалу такой приказ:

«Отправляйся в ставку Гамзата и защити своих братьев, как подобает мужчине, достойному предков». Ставка Гамзата была словно тот свет: кто уходил туда, больше не возвращался. Юноша, зная эту горькую правду, настойчиво умолял мать отказаться от столь опрометчивого шага, но женщина — хищное и воинственное создание под стать Гамзату — поднялась на ноги и со словами:

«Жаль, что ты, оказывается, не мужчина. Ступай, прячься под женскими подолами. Вот я сама иду», — направилась к выходу. Аварский принц, юноша, известный своей отвагой, преградил матери путь:

«Мама, я возражал лишь потому, что сердце моё не мирилось с тем, что ты потеряешь последнего оставшегося у тебя сына. А страх смерти даже не приходит мне на ум. Да исполнится твой приказ — я иду». С этими словами он сознательно бросился в объятия смерти.

Когда этот юный путник смерти, взяв с собой 20 самых отборных и храбрых своих людей, прибыл в ставку Гамзата, находившуюся в часе пути от их дворца, имам встретил его с почтением, подобающим принцу, усадил рядом с собой и, оказав ему почести и угощение, сказал:

«Если желаете видеть братьев, я тотчас отведу вас к ним», — и, взяв его с собой, отвёл в шатёр, где находились остальные принцы.

Гамзат-бек, принявший самое твёрдое решение завершить великий переворот страшной и поучительной страницей и смыть кровью последнее предательство, протягивавшее руку и раскрывавшее ладонь врагу, оставил трёх братьев наедине в их шатре, вышел наружу и после короткого совещания со своими наибами, не дрогнув губами, отдал свой страшный приказ: «Покончите со стражей».

Покончить с двадцатью грозными аварскими воинами, закалёнными и проявившими себя в самых кровавых битвах, — легко сказать. Было решено расправиться с этой стражей, окружённой с четырёх сторон, внезапным ружейным залпом, не дав им времени схватиться за мечи. Разом спустилась сотня курков, и страшный залп перевернул всё вокруг. Стражники, обливаясь кровью, кружились на месте и рубили всех, до кого успевали дотянуться мечами. Первым из аварских беков, кто, услышав выстрелы, выскочил из шатра, был Умма-хан, и едва он показался, как тут же был сражён пулей одного из караульных, державших шатёр под наблюдением.

Нуцал-хан, которому мать поручила защиту младших братьев и который, взяв свою голову под мышку, бросился в это гнездо смерти и бедствия, увидев, что брат его Умма упал, обливаясь кровью, а снаружи творится светопреставление, с обнажённым мечом выскочил наружу. Этот храбрый и благородный юноша, владевший оружием с великим мастерством и отвагой, бился, как орёл, среди стаи хищных врагов и превращал жизнь в ад для всех, кто попадал в пределы досягаемости его меча.

Наконец, когда он, превратившись в сгусток крови и сжимая меч в руке, испускал последний вздох, меч одного из мюридов отделил его юную голову от туловища и швырнул её к ногам Гамзат-бека.

Гамзат решил с корнем извести этот могущественный ханский род, который он считал опаснейшим врагом любви к свободе и независимости, занимавшей в совести Кавказа место рядом с любовью к Аллаху. Покончив с аварскими принцами, которых он пригласил в свою ставку, и с их стражей, он перешёл к великой матери-орлице. Ни мгновения не колеблясь, он вскочил на коня и бурей налетел прямо на Хунзах — гнездо раненой орлицы, потерявшей своих птенцов.