Матери наши вскармливали нас в орлиных гнёздах

Отцы наши учили нас войне в седле

Шамиль, явивший недосягаемый пример личной отваги, ставшей чудом, когда он защищал от царских солдат Гимры, где родился и провёл детство, повелевал лишь собственной шашкой; этот исполинский сын Гимров, владевший левой рукой этой шашкой, ставшей легендой в его хватке, показал, каким грозным оружием может быть в его руке одна-единственная шашка в тот миг, когда в селении умолкло всё оружие и остановился пульс до последнего запястья, сжимавшего рукоять. Друг детства и односельчанин Шамиля, величайший приверженец идеала свободы, муршид революции, второй после Мансура имам и предводитель Дагестана Гази-Мухаммед в последнюю тёмную и полную видений ночь Гимров произнёс несколько слов, присущих святым, одно за другим предсказал события, которым предстояло произойти кровавым утром той ночи, и возвестил славное будущее Шамиля, которому суждено было продлиться ещё тридцать лет и переполниться эпосами побед.

Гази-Мухаммед, встрепенувшись ото сна, поднялся и, повторяя молитвы, не сходившие с его уст, обратился к Шамилю с этими словами, которые он избрал и постиг из вещего сна:

«О Шамиль, мне уже явился путь в иной мир. После меня имамство возьмёт в свои руки Хамзат. Но и он проживёт совсем недолго; судьбами Кавказа долгие годы будешь повелевать ты, твоя звезда долгие годы будет сиять над этими горами, как солнце, слава твоя облетит миры, ты не склонишь головы перед царями и заставишь царские армии харкать кровью. Даже если сегодня ты оставишь Гимры и уйдёшь, ты всё равно спасёшь их и, иншаллах, не оставишь мою могилу под ногой врага».

В Гимрах не осталось камня на камне. Вражеские силы, которые не поленились и не постыдились подвезти к этому маленькому селению, словно к укреплённой крепости, осадные орудия и не давали ему передохнуть под тяжёлыми артиллерийскими обстрелами, после того как смолкли последние редкие ружейные выстрелы, хлынули внутрь с четырёх сторон. Маленькое селение умолкло. Но за последним уцелевшим обломком скалы парой сердец билось сердце всего Дагестана.