Поэтому в тюрко-исламских государствах к суфиям также относились терпимо, а их великим представителям даже оказывали почёт. Суфизм был в ту эпоху мощным течением. Суфизм, выражаемый формулами «единство во множестве» или «единство бытия» (вахдат аль-вуджуд), — это учение, согласно которому в особом смысле всё живое и неживое соединяется в Аллахе как едином бытии, вселенная есть лишь проявление Аллаха, мудрость, разум, знание и справедливость рождаются из Его духовного могущества, человек — совершеннейшее из творений — есть частица Аллаха, а истина постигается не знанием, обретаемым путём разума, а лишь не знающим границ чувством. Суфизм нашёл свою наиболее живую среду в Туркестане — точке слияния индийских, средиземноморских и среднеазиатских идейных течений, — и особенно в Хорасане, и это привело к тому, что начиная с XI века тюрко-исламские страны были охвачены брожением различных тарикатов.

Суфии (шейхи и дервиши), которые придавали чувству большее значение, чем Книге (Корану), возлагающей на верующих множество обязанностей в виде непреложных условий и правил, и потому, противопоставляя себя медресе, выдвигали на первый план танец и музыку и жили без церемоний в духовной атмосфере завий и ханака, оказывали сильное влияние на степные туркменские массы, с трудом приспосабливавшиеся к исламскому догматизму. Собственно, поскольку медресе, призванные осуществлять книжное религиозное обучение, ещё не смогли должным образом окрепнуть, религиозные знания развивались в довольно смешанном виде с суфийскими воззрениями. Богословы этого периода стремились смягчить противоречие между исламскими догматами и суфизмом. Успеха достиг знаменитый мутакаллим аль-Газали (ум. 1111). Отвергнув древнегреческую философскую мысль, которая, как известно, была возрождена в исламском мире Фараби (ум. 950), Газали путём калама и тасаввуфа, который ему удалось согласовать убедительными доводами, основанными на строгой логике, в своих книгах и трактатах по различным вопросам религиозной философии, заложил основы исламского суфизма, на протяжении столетий весьма влиятельного в просвещённых кругах исламского мира.

Мысли этого великого мыслителя, явно стремившегося с помощью нового понимания суфизма обеспечить в исламском мире душевный покой, способный противостоять всякому разрушению, — чтобы уберечь от опасности духовное единство ислама, которое, с одной стороны, расшатывали армии крестоносцев, а с другой — принялись подтачивать движения батинитов, — соответствовали в то время жизненной реальности и отвечали общественной потребности. Тарикаты, большинство которых находилось в русле суннизма и которые представляли собой организационное оформление суфийских воззрений, стремились обеспечить тот же духовный покой.

Четыре великих тариката, распространённых в тюрко-исламскую эпоху, были важны прежде всего своим объединяющим характером. Среди кадирийи, основанной Абд аль-Кадиром Гилани (ум. 1166) и распространившейся вплоть до Индии и Испании, кубравийи, основанной во времена хорезмшахов шейхом Наджм ад-Дином Куброй (ум. 1221), и акбарийи, основанной в Анатолии Мухйиддином Ибн аль-Араби (= Шейх аль-Акбар, ум. 1240), особенно второй тарикат, с его идеями «маламати», отражавшими древнетюркские представления об «алпах», содержал основы, вполне удовлетворявшие тюркскую психологию, и дал в Анатолии основу «мевлевийе», в которой преобладала сторона иранского суфизма.

Четвёртый великий тарикат — ясавийя — был основан в Туркестане Ходжой Ахмедом Ясави (ум. 1166) из города Яссы, и языком тариката был тюркский («Хикматы» Ясави). Хаким-ата Сулейман (ум. 1186), очень любимый степными тюрками, был ясавийским суфием, известным своими сочинениями о суфизме. Распространяясь, помимо Туркестана и северных степей, на территории Золотой Орды, в Афганистане и в Хорасане, ясавийя вместе с тем подготовила появление накшбандийи в Мавераннахре (основатель — Баха ад-Дин Накшбанд, ум. 1389) и бекташийи и подобных ей тарикатов в Анатолии.