То, что миллионы людей покинули земли, где родились, и претерпели множество лишений, что после переселения они были расселены в условиях столетней давности, что мухаджиры приспособились к новой среде, — всё это представляет собой огромную цепь взаимосвязанных социальных движений, направлявшихся коллективным сознанием, основанным всецело на вере. В этой цепи чрезвычайно важное место занимал падишах Османского государства, к которому было обращено переселенческое движение и который носил титул Халифа всей земли (Halife-i Rûy-ı Zemîn). Османские падишахи годов переселения — султан Абдул-Азиз и Абдул-Хамид II — неизменно относились с сочувствием к переселению мусульман в «Дар аль-ислам» и обеспечивали использование всех возможностей для решения проблем переселенцев. В особенности Абдул-Хамид II, в годы султанства которого, длившегося 32 года 7 месяцев и 27 дней, количественно пришлась значительная часть переселенческого движения, фактически поддерживал панисламистскую и в известном отношении также пантюркистскую политику, развивавшуюся вокруг переселенческого движения. С другой стороны, факторы, которые подняли с родины, где они жили тысячелетиями, и бросили в путь мусульман Крыма, Кавказа и Балкан — тех, кого можно назвать субъектом переселения, — также были всецело религиозными. Мусульмане, оказавшиеся после обострений в османско-русских отношениях под давлением русских или христианских сил на Балканах, приняли переселение — рискованность которого очевидна даже в нынешних условиях — благодаря тому, что религиозные вожди разрабатывали тему хиджры как исламского феномена. Сегодня обвинения в том, что их обманули, в глупости, которые бросают своим предкам внуки нескольких поколений спустя, родившиеся на землях, куда те переселились после неисчислимых бедствий, заставляют ныть кости верующих предков, сумевших стать мухаджирами, не помышляя ни о чём, кроме благоволения Аллаха. И действительно, люди, сумевшие стать «мухаджирун фи сабилиллях» (совершающими хиджру на пути Аллаха), когда нужно было стать «муджахидун фи сабилиллях» (сражающимися на пути Аллаха), без малейших колебаний устремлялись на фронты.

Абдул-Хамид II, желавший использовать потенциальную силу халифата, стремился опереться против сепаратистских течений и движений, поддерживаемых великими западными державами, на чувство братства, которое он утверждал среди последователей тарикатов и которое устраняло расовые различия; не считаясь с удалённостью от центра халифата, он занимался исламскими общинами, находившимися на положении колоний западных держав, и обеспечил отправку караванов шейхов и дервишей в Туркестан, Японию, Африку и Китай. Китайские мусульмане, принявшие ислам благодаря трудам этих дервишей и присягнувшие «Халифу всей земли», пожелали выразить свою преданность, открыв в Пекине «Университет Хамидийе».

Шейх обители узбеков (Özbekler Dergâhı) Сулейман-эфенди, отправившийся в 1879 году главой делегации для официальных переговоров в Венгрию, представлял Абдул-Хамида II на «Туранском конгрессе», собравшемся в Пеште, а затем, встретившись с туркестанскими тюрками, с официальным поручением работать от имени Османского государства отправился на свою родину, в Туркестан, и вёл разнообразную деятельность в Средней Азии. Шейх Сулейман-эфенди, являющийся также автором чрезвычайно важного словаря «Лугат-и Чагатаи ве Тюрки-и Османи», в стихотворном предисловии к этой книге на чагатайском наречии говорит:

Hem sefaretle seyahat kıldım (И с посольством я странствовал)

Türkmenin halini bir bir bildim (Положение туркмен узнал одно за другим)

Cins ü mikdarını defter kıldım (Род и число их внёс в реестр), —

а повествуя о Туранском конгрессе в Пеште:

Cüme bir gelüben el öpdü (Все разом подошли и поцеловали руку)

Türk dep (diye) alkışla kıyamet koptu (С возгласами «Тюрк!» поднялся неистовый шум), — выражает это такими строками.

Шейх Сулейман Бухари за время пребывания в Туркестане установил и записал распределение тюркских племён по местам их проживания и их численность. Эти труды, наводящие на мысль о подготовке к планированию переселения из Туркестана в Анатолию, подобного переселению из Крыма и с Кавказа на османские земли, интересны также тем, что показывают широту кругозора Абдул-Хамида II. Однако даже если переселение и поселение в Анатолии некоторых тюркских общин из Туркестана и планировалось, события в Османском государстве и низложение Абдул-Хамида II помешали осуществить это. Абдул-Хамид II стремился сохранить духовную связь с халифатом мусульман, живших в качестве колоний крестоносцев, и организовать мусульман мира в великую силу. Русские и английские власти, обеспокоенные этой дальновидной и активной политикой Абдул-Хамида II, вели ответную деятельность: русские на Балканах, а англичане на Ближнем Востоке организовывали сепаратистские движения, направленные на расчленение Османского государства.

Нетрудно понять, что Абдул-Хамид II, державший в руках управление Османской державой до своего низложения 27 апреля 1909 года, мыслил долгосрочно при расселении переселенцев из Крыма, с Кавказа и Балкан и проводил политику, наиболее соответствовавшую продолжению существования Османского государства. Это суждение реалистично. Признаётся это или нет, но именно эта истина лежит в основе неприязни, которую испытывают к Абдул-Хамиду II некоторые круги.