Тем временем греческие епископы не только продолжали истязать болгарское духовенство и учителей, но и порой собирали с болгар сверх налогов, установленных Османским государством, средства на покрытие расходов собственных школ, сиротских приютов, больниц, обществ и даже газет. Кроме того, чрезвычайно усилились злоупотребления греческих епископов в Филибе, Трявне, Дряново, Долна- и Горна-Оряховице, Хасково, Силистре, Самокове, Софии, Сливене, Скопье, Эдирне, Ловече, Враце и других городах. Особенно дурно вёл себя Тырновский епископ Неофит. Тем временем Иларион, находясь при Неофите в Тырново в качестве викария митрополита, стал свидетелем всего этого и вместе с тырновской молодёжью занял позицию против Неофита. Тем временем с провозглашением 18 февраля 1856 года Ислахат-фермана у болгар родилась новая надежда. Согласно этому ферману, признавалась религиозная свобода райи, а церковные доходы в принципе упразднялись. Первыми, кто, опираясь на этот хатт-и хумаюн, подал жалобу в Высокую Порту, были жители Тырново. Один из тырновских торговцев, хаджи Никола Минчоглу (Минчев), собрал вокруг себя молодёжь против митрополита Неофита. В ответ на это другие встали на сторону старших. В этот спор вмешались и тырновские турки. Когда дела ещё более запутались, хаджи Никола Минчоглу приехал в Стамбул, чтобы пожаловаться Высокой Порте, и включился в борьбу в Стамбуле. Борьба всё более обострялась. Для урегулирования дел 15 августа 1856 года в Тырново были направлены новый каймакам Ашир-бей, видинский вали Муаммер-паша и русчукский командующий Нусрет-бей. Хотя тырновский вали Галиб-паша был отстранён от должности, положение вместо того, чтобы успокоиться, ещё более осложнилось. Сторонники Неофита также отправили в Стамбул делегацию, чтобы пожаловаться патриархии на поведение молодёжи. Узнавшие об этом собрались в партии молодёжи и в соответствии с решением, принятым 15 декабря 1856 года, сами также образовали делегацию и отправились в Стамбул, чтобы подать жалобу падишаху. После этого в январе 1857 года Высокая Порта вновь отправила в Тырново видинского вали Муаммер-пашу.
Однако из-за интриг Неофита на этот раз положение опять обернулось против болгар. Тем временем хаджи Никола Минчоглу и его товарищи, уже обосновавшиеся в Стамбуле, добились, чтобы Высокая Порта направила в Тырново тайного комиссара по имени Мухсин-эфенди. Мухлис-эфенди установил положение дел таким, каким оно было, и доложил Высокой Порте. После этого Высокая Порта приказала Муаммер-паше вернуться в Видин, а митрополиту Неофиту — в Стамбул. Хотя после отъезда Неофита из Тырново его партия ослабла, борьба между двумя партиями продолжилась и в Стамбуле. Тогда Высокая Порта направила в Тырново Мидхата-пашу. Мидхат-паша собрал сведения о событиях и доложил Высокой Порте. Хотя на некоторое время всё успокоилось, стараниями Неофита положение вновь осложнилось. Хотя в Тырново был направлен новый комиссар по имени Фахреддин-эфенди, в результате сплетённых интриг Неофит, несмотря на все имевшиеся данные, был признан Высокой Портой невиновным. Однако, поскольку Высокая Порта желала удовлетворить и болгарское население Тырново, патриархия отстранила его от должности и назначила митрополитом Салоникским. Находясь в Стамбуле, Неофит развернул деятельность против викария протосинкелла Илариона Макариопольского и добился того, что тот был заключён в патриархии, а неделю спустя отправлен на Афон, в Хиландарский монастырь. Иларион, остававшийся там до конца мая 1857 года, вернулся в Стамбул в качестве управляющего афонскими церквями.
Согласно статье 1 Берлинского трактата (13.7.1878) Болгария стала автономным княжеством, платящим дань, под суверенитетом Османского государства. В статье 6 соглашения о временном управлении Болгарией, в дополнение к уставу управления страной, в административные органы был назначен также русский комиссар. Назначенный Османским государством османский комиссар и консулы, которых должны были назначить другие державы, подписавшие соглашения, должны были, контролируя действия временного правительства, оказывать помощь этому русскому комиссару. По истечении девятимесячного срока временного правительства князем Болгарии был назначен Александр Баттенберг. Для образования первого болгарского правительства под османским суверенитетом в рамках статьи 12 Берлинского трактата управлением вакуфов был назначен также османский комиссар. Исполнявший обязанности комиссара Нихад-паша одновременно был дипломатическим представителем Османского государства. В то время как дипломатические представители других государств носили звание дипломатического агента и генерального консула, османские представители носили звание комиссара. Таким образом, как Нихад-паша, так и его преемники вплоть до обретения Болгарией независимости именовались вакуфными комиссарами.
Ферманом № 19 от 19.7.1879 было разрешено создание болгарского представительства в Стамбуле, а в августе того же года ферманом № 114 дипломатическим представителем в Стамбуле был назначен Драган Цанков. Однако, хотя между Болгарией и Османской империей был произведён обмен дипломатическими представителями, оставались открытыми вопросы о положении османского комиссара в дипломатической структуре княжества, о положении болгарского дипломатического агента в Стамбуле и о положении болгарских представителей в других иностранных государствах, при которых они были аккредитованы. Османские комиссары в Болгарии, на которых был возложен сбор пошлин и налогов падишаха, настаивали на том, чтобы на официальных церемониях занимать место не среди дипломатического корпуса, а среди министров княжества. Однако болгарское правительство не признавало подобных привилегий.
Когда в 1897 году комиссарами были назначены Рухи-бей, а затем Неджиб-эфенди, Фарук-бей и др., они, прекрасно зная, что им этого не позволят, начали настаивать на этой привилегии.
В 1908 году османским комиссаром в Софии был назначен Казым-бей. Министр иностранных дел Болгарии Паприков в беседе с ним предложил не добиваться привилегий в этом вопросе. На переговорах с болгарским князем также было сообщено, что на всех официальных приёмах ему следует стоять на заранее определённом месте.
Кроме того, Паприков поручил своему дипломатическому представителю в Стамбуле обратиться к великому визирю и разъяснить, какой ущерб наносится дипломатическим отношениям между двумя странами из-за того, что османские представители не присутствуют на официальных приёмах. Болгарским дипломатическим представителям, направленным в Стамбул в 1897 году, не только не предоставлялись дипломатические привилегии, но и с болгарскими дипломатами обращались как с рядовыми чиновниками. Например, когда болгарский поверенный в делах в Стамбуле П. Димитров 10.3.1892 вручал свои верительные грамоты, министр иностранных дел открыто сказал ему, что, поскольку у Болгарии так много врагов, интересам его страны больше соответствовало бы оставаться сателлитом Османской империи.
В 1897 году режим, применявшийся к болгарским дипломатическим представителям, направленным в Стамбул, временно смягчился. Причиной этого стало начало османско-греческой войны и надежда Абдул-Хамида II извлечь выгоду из сохранения Болгарией нейтралитета в этом военном конфликте. По приказу падишаха болгарских дипломатических представителей в Стамбуле стали приглашать во дворец на праздники и церемонии вместе с дипломатическим корпусом. Однако Высокая Порта настаивала на возвращении к прежним методам. В мае 1897 года болгарский поверенный в делах Димитр Макаров был приглашён во дворец Йылдыз. До июля 1908 года (Вторая конституционная эпоха) болгарские дипломаты, направлявшиеся в Стамбул, старались не утратить этих с трудом вырванных привилегий.
Министр иностранных дел Паприков нотой от 1.9.1908 сообщил, что к болгарским дипломатическим представителям в других странах относятся наравне с другими дипломатами, а Гешов, которого в Стамбуле не приглашали во дворец и на официальные банкеты на том основании, что он является представителем вассального государства, отозван в Софию. Вместо Гешова в болгарском дипломатическом представительстве в Стамбуле в качестве чиновника был оставлен Нестеров. Воспользовавшись инцидентом с Гешовым и его отзывом, болгарское правительство начало готовиться к провозглашению независимости Болгарии. В Тырново был оглашён и опубликован Манифест, подписанный Фердинандом 22.9.1908.