Османское государство вступило в контакт с Дагестаном ещё во времена султана Мехмеда Завоевателя. Овладев в 1475 году Крымом и Кубанью и получив возможность непосредственно управлять черкесско-кабардинской областью на Кавказе, Османское государство через крымских ханов взяло Кавказ под контроль с севера, а признавая суверенитет местных ханов в дагестано-азербайджанском регионе, стремилось целиком удерживать контроль над краем. Перед лицом российской и иранской политики, нацеленной на захват региона, Дагестан и другие кавказские народы, в подавляющем большинстве мусульманские, сблизились с Османским государством, к которому они и без того питали симпатию как к центру халифата и в силу его суннитского ислама.

Мусульманское население Кавказа всегда входило в сферу интересов Османского государства, и различные трудности и невзгоды, с которыми сталкивались жители этого края, неизменно находили место в повестке дня государства. Бывали и времена, когда Османское государство, заключив договор с Россией или считая необходимым поддерживать с ней хорошие отношения, либо когда ему не хватало сил, не могло в должной мере откликнуться на просьбы кавказских племён о помощи и некоторые их требования. Несмотря на это, в периоды обострения конфликтов с Россией кавказские народы были самой большой опорой Османского государства. 2 декабря 1790 года народ Дагестана и Кабарды в донесении, скреплённом печатью имама Мансура и отправленном в Стамбул, указывал на крепкие узы между мусульманским населением края и Османским государством, говоря: «В 1778 году... мы, выступив из Дагестана, прибыли в Анапу, чтобы служить Османскому государству...». Османское государство при необходимости обращалось за военной помощью к дагестанским правителям, и прежде всего к кумыкскому правителю, а порой и само оказывало военную помощь населению края. Особенно во времена шейха Шамиля у Кавказа с Высокой Портой были очень тесные отношения и материальная помощь.

Негативно сказывалось на отношениях и то, что некоторые из чиновников, посылаемых государством в край, были некомпетентны и даже злонамеренны; однако местное население, видя вину в этих людях, не охладело к Османскому государству. Османское государство, со своей стороны, проявляло в этом вопросе должную чуткость и при необходимости немедленно назначало другого даже на место тех, кто медлил с делами. Несмотря на то что перед лицом русской оккупации они не смогли получить сколько-нибудь существенной помощи от Османского государства, утратившего былое могущество, население Дагестана и Кавказа всё же встало на сторону османов в Русско-турецкой войне 1877–78 годов, подняв восстание против России. Эта верность народов Дагестана и Кавказа была оценена османами: тысячам мусульманских семей — черкесов, аварцев, осетин, ингушей и кумыков..., — вынужденных покинуть родину вместе с русской оккупацией, были открыты объятия, и им были предоставлены места и усадьбы на анатолийских землях. Дагестанские гази были приняты в Высочайшую армию (Ордуйи Хюмаюн), и им было назначено жалованье согласно их чинам и заслугам.

Государство старалось удовлетворять нужды мухаджиров, расселённых в различных областях страны. Для этого была учреждена Комиссия по делам мухаджиров, которая стремилась удовлетворять всевозможные потребности переселенцев; более того, в 1899 году во главе этой комиссии встал лично Абдул-Хамид II, непосредственно занявшийся вопросом переселения. Мухаджиры, довольные проявленным к ним вниманием, время от времени выражали свою благодарность соответствующим лицам и Дворцу. Мусульмане Дагестана и Кавказа не только поставили на службу османам свою отвагу и героизм, но и подносили османским султанам созданные ими научные труды. Так, Ибрахим-эфенди из дагестанских улемов поднёс падишаху составленную им книгу под названием «Мифтах-и ильм-и калам», за что был пожалован наградой.

Чтобы обеспечить сохранение верности Османскому государству, падишахи посылали дагестанским ханам и эмирам ценные подарки и покрывали путевые расходы их послов. О степени близости между османами и дагестанскими ханами свидетельствует то, что радостная весть о рождении нового шехзаде сообщалась высочайшей грамотой (Наме-и Хюмаюн) ханам, и прежде всего возведённому в чин сераскера дагестанскому вали Сурхай-хану и правителю Баб-уль-Абваба (Дербента) Шейх Али-хану. В грамоте предписывалось оповестить об этой вести весь народ и разделить эту радость молитвами в каждом собрании и мечети. Живым примером политических и военных отношений между османами и дагестанцами, начавшихся в XV веке, в новейшее время стали события после большевистской революции 1917 года. Делегация из представителей Дагестана и Чечни, в составе которой был и Абдул-Меджид Чермоев, впоследствии ставший главой будущего государства, с целью переговоров с османскими властями о создании государства под названием Республика Дагестан сначала прибыла в Трабзон и, проведя здесь необходимые переговоры с турецкой делегацией, перебралась в Батум. Встретившись здесь также с Энвер-пашой, делегация вместе с этим пашой отправилась на корабле в Стамбул, чтобы определить детали предстоящей стратегии.

Идеал дагестанцев о независимом государстве совпадал с политикой Энвер-паши, стремившегося создать на Кавказе исламское государство и воздвигнуть преграду между Турцией и Россией. Прибытие делегации вызвало должный интерес стамбульской прессы; так, газета «Тасвир-и Эфкяр», сообщая о просьбе дагестанской делегации о помощи со стороны Османского государства, писала, что та обращается с мольбой «...об оказании помощи и поддержки (муавенет ве мюзахерет) в том, чтобы Северный Кавказ в связи с его отделением (фекк) от России удостоился такого образа правления, который соответствовал бы чаяниям и интересам Османского правительства и местного населения...». И действительно, Османское государство заявило о признании провозглашённой 11 мая 1918 года Северо-Кавказской Республики ценой того, что навлечёт на себя громы советско-российского правительства. 8 июня 1918 года были подписаны договоры о дружбе с национальными республиками, образованными в Кавказском регионе.

Поддержка новой республики со стороны османов не ограничилась лишь политическим измерением: была удовлетворена и просьба о военной помощи против армянских и русских нападений, и 15-й пехотной дивизией была обеспечена безопасность территории вплоть до Тарков. Однако когда османская армия, встреченная народом Дагестана с великой радостью и воодушевлением, была вынуждена по Мудросскому перемирию от 30 октября 1918 года уйти с Кавказа, дагестанский мусульманский народ провожал её со слезами на станциях Дербент и Петровск. Поддержка, оказанная османами местному мусульманскому населению, и принесённые ими жертвы и поныне живо хранятся в памяти дагестанцев и становятся темой стихов.