В болгаро-греческом церковном вопросе (1840–1872) выдвинулись два видных деятеля. Одним из них был Неофит Хилендарский Бозвели, другим — Иларион Макариопольский. Неофит Хилендарский, прибыв весной 1839 года в Стамбул, выступил с впечатляющей речью перед уже огречившейся болгарской общиной Стамбула и первым выдвинул идею восстания против Фанарской греческой патриархии, однако не дожил до победного завершения борьбы. Иларион же Макариопольский стал вождём борьбы и, хотя и был отправлен в ссылку, вместе с другими соратниками — как из духовенства, так и из народа — увидел осуществление своего идеала. Болгарская церковь боролась как церковь, обладающая традицией совершения своих особых обрядов, и стремилась ни в чём не уступать в этом вопросе. Однако, хотя с самого своего основания она прилагала усилия ради идеала обретения национальной идентичности, Фанарская греческая патриархия, опиравшаяся на привилегии, предоставленные ей султаном Мехмедом Завоевателем после перехода Болгарии под власть Османской империи и особенно после завоевания Стамбула, злоупотребляла этими привилегиями. Ради осуществления «Мегали идеи» патриархия всё настойчивее действовала с целью искоренить болгарство, болгарский национализм и язык и в результате этих усилий сумела заставить даже самих болгар признать, что употреблять слово «болгарин» постыдно.

Вернувшись в начале 1845 года из ссылок в Тырново, Хилендар, Зограф и Дионисиат, куда он попадал в результате интриг греческой патриархии, Неофит Хилендарский нашёл по сравнению с периодом пятилетней давности почву, благоприятную для развития, по следующим причинам:

1 — пробуждение болгар, несмотря на пропаганду эллинизма со стороны угнетавшей их Фанарской греческой патриархии, благодаря зарождению в Европе в свете Французской революции понятия «нации» и сочинениям Паисия Хилендарского, показывавшим, что болгары были в истории великим и отдельным народом;

2 — признание Гюльханейским хатт-и хумаюном 1839 года новых прав за народами, находившимися под управлением Османского государства, и подтверждение их новым хатт-и хумаюном;

3 — большие шаги, сделанные болгарской колонией в Стамбуле как в интеллектуальном, так и в материальном развитии;

4 — поддержка болгарских требований поляком Михалом Чайкой Чайковским, служившим в османской армии под именем Садык-паши;

5 — новая встреча в Стамбуле Неофита Хилендарского со Стояном Михайловским, с которым он познакомился в ссылке и вновь встретился в Стамбуле и который впоследствии носил титул митрополита Тырновского.

Начав работать в такой обстановке, Неофит Хилендарский и Стоян Михайловский подали в Высокую Порту жалобное прошение, в котором сообщили, что Фанарская греческая патриархия принуждает их использовать греческий язык как язык богослужения в церквях и язык преподавания в школах и что, кроме того, из-за алчности епископов для патриархии собираются деньги по любому поводу и без повода, что вызывает крайнее недовольство болгарской общины, и просили османское правительство защитить болгар. Важнейшими пунктами этого прошения были следующие:

1) неуплата болгарскими епархиями налога в 7 000 000 курушей, собираемого Фанарской греческой патриархией и установленного на неизвестном болгарам основании;

2) назначение в местности, населённые болгарами, болгарских епископов с обеспечением образования, обращённого к пастве на её родном языке;

3) установление жалованья епископов из епархий и вознаграждений, получаемых ими при исполнении всякого рода внебогослужебных обязанностей;

4) наличие в Священном синоде Фанарской греческой патриархии 3 болгарских епископов в качестве постоянных членов, которые избирались бы болгарской общиной и могли быть отстранены от должности только по желанию общины и по приказу Высокой Порты;

5) наличие в Стамбуле при османском правительстве четырёх болгарских светских представителей, представляющих болгарскую общину и выражающих её требования. Одновременно Иларион в отдельной петиции, написанной по-французски, сообщил великому визирю Мустафе Решид-паше о притеснениях, которым подвергалась болгарская община. В этой петиции Иларион с горечью писал о том, что греки ради осуществления своей «Мегали идеи» стремятся растворить и истребить болгарский род.

Кроме того, он просил помощи Высокой Порты в отношении этих требований болгар, отделения от находившейся в руках греков функции церковного управления и создания болгарами церкви в Стамбуле. Мустафа Решид-паша встретил эти требования стамбульских болгар с большим пониманием и приказал Фанарской греческой патриархии принять по этому вопросу решение. Этот приказ поставил Фанарскую греческую патриархию в затруднительное положение, и механизм интриг немедленно пришёл в действие. Чтобы спасти положение, нарочно распространялись слухи о том, что Неофит Хилендарский и Иларион поддерживают связи с польскими и русскими эмигрантами и что те вредны для страны. На основании этих слухов патриархии удалось добиться от османских властей приказа об аресте Неофита Хилендарского и Илариона и ссылке их на Афон. После этого однажды кавасы патриархии вместе с заптиями схватили Неофита на улице, а затем был арестован и Иларион, вызванный в патриархию под предлогом необходимости написать письмо по-славянски. Неофит и Иларион были доставлены на Бююкаду и заключены в нынешнем монастыре Св. Георгия, в местности, называемой также Кидония.

Узнав, хотя и с опозданием, об аресте своих духовных вождей, стамбульские болгары по инициативе старшины цеха абаджиев Евтима Сапунова собрались, образовали группу из 12 человек и отправились в патриархию, чтобы освободить Неофита и Илариона. Когда они начали ломать дверь помещения, где были заключены Иларион и Неофит, им пришлось отступить из-за вмешательства заптиев, вызванных кавасами патриархии из соседнего села. Поняв серьёзность положения, патриархия на следующее утро отправила обоих узников на угольной барже на Афон и сообщила османскому правительству, что сделала это на основании полномочий, предоставленных ей прежними падишахами. Хотя болгары как в Стамбуле, так и на Афоне и в болгарских провинциях приложили чрезвычайные усилия для освобождения этих двух вождей, эта попытка осталась безрезультатной из-за противодействия русского посла в Стамбуле Титова, поверившего интригам, заранее подстроенным патриархией.

Тем временем во время поездки султана Абдул-Меджида по Болгарии болгары Свиштова, Эски-Загры, Казанлыка и Габрово, жалуясь ему на несправедливость и притеснения со стороны греческих духовных пастырей, просили освободить Неофита Бозвели и Илариона Макариопольского. Падишах, прибывший 15 мая 1846 года в Тырново, столкнувшись и здесь с теми же жалобами, приказал принять необходимые меры. Падишаху, проследовавшему из Тырново в Русчук, 27 мая 1846 года было подано прошение, содержавшее следующие пункты:

1 — определение годового жалованья епископов и установление числа их слуг;

2 — избрание епископов народом;

3 — предоставление болгарам разрешения иметь собственных епископов;

4 — недопущение возложения на народ долгов епископов, неизвестных народу;

5 — чтобы османские власти не принимали во внимание отговорок патриархии о том, что она не допускает назначения болгарских епископов, поскольку не доверяет им;

6 — пресечение того, что патриархия всякий раз, когда болгары просят о назначении епископом какого-либо болгарина, отклоняет это назначение, утверждая, что такие лица являются смутьянами. Это прошение было подано султану Абдул-Меджиду в присутствии великого визиря Мустафы Решид-паши, а также генерала Найдена Герова и сербского князя Александра Карагеоргиевича, посланных русским царём Николаем I в Русчук приветствовать падишаха. Несмотря на это, патриархия, осведомлённая о положении, убедила Высокую Порту в том, что всё это — заговор болгар, желающих освободиться от надзора контролировавших их греческих епископов, и, следовательно, попытка болгар также осталась безрезультатной. Тем временем Неофит Бозвели умер на Афоне (4 июля 1848 года). Иларион же был помилован и прибыл в Стамбул (28 ноября 1850 года).