Установлено, что переселенческое движение обеспечило рост экономической активности на османских землях. Согласно исследованиям османской экономической истории, в 1885–1912 годах, когда переселенческое движение достигло своего пика, общее производство в Османской державе, и особенно сельскохозяйственное производство, значительно выросло. В эти годы, по мере роста золотых запасов и инвестиций государства, в области образования и здравоохранения были достигнуты значительные успехи и созданы учреждения. Прочные и глубоко укоренённые религиозные и политические связи, преодолев культурные и языковые различия между «мухаджирами» и коренными мусульманами Анатолии, обеспечили их объединение под единой культурной и политической идентичностью и быстрое слияние. Культурные последствия переселения, длившегося целое столетие, и их политические отражения весьма значительны. Роль, которую сыграли семьи переселенцев в развитии исламизма, туранизма и возникшего исторически позднее национализма, — это момент, который непременно следует учитывать для понимания идеологических и культурных течений в османском обществе. Группы переселенцев включали наряду с рядовыми мусульманами хорошо образованных людей и родовитые семьи, веками занимавшие положение лидеров. Некоторые из этих семей отправляли своих детей учиться в Стамбул.
Другие же были настолько сознательны, что отправляли детей учиться в такие крупные центры, как Москва, Вена, Париж и Берлин. Эти хорошо образованные дети переселенцев впоследствии заняли ведущие позиции в османских университетах и в культурной жизни общества. Эти хорошо подготовленные молодые кадры несли в себе не только более высокий уровень образования и чувство благородства, но и острые антирусские настроения и жгучую тоску по отнятой у них родине. Среди мусульман, пришедших из Казани — одного из немногих культурных центров исламского мира, обладавшего глубоко укоренённой исламской традицией, восходящей к X веку, — и из Дагестана — центра кавказского мюридистского движения, символом которого стал имам Шамиль, — в переселенческом движении участвовали также великие исламские учёные и духовные наставники (муршиды), влияние которых дошло до наших дней, и они даже направляли переселение своим влиянием на общество.
Среди имён, связанных с переселенческим движением, получившим таким образом исламский характер, — знаменитый учёный и путешественник, которого Мехмед Акиф заставляет говорить в поэме «С кафедры Сулеймание», выходец из сибирских тюрок узбекского происхождения Абдурашид Ибрагим, благодаря проповеди ислама японцам ставший причиной образования исламской общины в Токио; накшбандийский шейх Омер Зияуддин Дагыстани, который, родившись в 1849 году в Дагестане и годами сражаясь с русскими рядом с Шейхом Шамилем и его сыном Гази-Мухаммед-пашой, прибыл в Стамбул, стал мюридом Ахмеда Зияуддина Гюмюшханеви и затем поднялся до степени муршида; накшбандийский шейх казанец Абдулазиз Беккине, у которого черпали духовную благодать многие анатолийские интеллектуалы, в том числе Нуреттин Топчу; Мехмед Захид Котку, происходивший из дагестанской семьи, родом из Ширвана, переселившейся в 1892 году в Бурсу, впоследствии ставший мюридом Омера Зияуддина Дагыстани и продолжавший духовное наставничество вплоть до своей кончины 13 ноября 1980 года; один из последних османских шейх-уль-исламов Омер Хулуси Дагыстани и многие другие исламские учёные напоминают о том, что переселение понималось как «хиджра».