Дагестан познакомился с исламом в 40–50-х годах VII века, в эпоху Омейядов. С приходом ислама он начал вытеснять язычество, христианство, зороастризм и иудаизм, и народы Дагестана постепенно стали обращаться в ислам. Первым исламским центром Дагестана стал Дербент, завоёванный в 652–653 годах в результате походов арабов-мусульман. Первыми принявшими ислам областями стали Табасаран, Кумыкия, некоторые лезгинские районы и особенно Сарух. После Дербента исламскими городами стали также Хунзах, Батри, Тарки и Кайтаг.

Современный дагестанский писатель Расул Магомедов пишет о том, что дал им ислам:

«До ислама народы Дагестана, как и все кавказские народы, были разобщены в языковом, религиозном, этническом и географическом отношении. Это приводило к ожесточённой вражде и столкновениям между народами. С обращением в ислам почти всех коренных народов между народами Дагестана установилось религиозное единство, и межэтнические столкновения прекратились. Если бы эти распри продолжались, нашу родину постигли бы величайшие бедствия. Это единство было достигнуто благодаря повсеместному распространению медресе. Учёные, муфтии и религиозные наставники, вышедшие из этих медресе, сыграли очень важную роль в предотвращении конфликтов в многонациональной среде. Ислам в самые трудные минуты объединял народы Дагестана и сближал народы друг с другом. Ислам должен служить этой цели и сегодня». Действительно, как это было в освободительной войне имама Шамиля против русских и в недавнем азербайджано-лезгинском конфликте, о котором мы говорили выше, религиозного единства хватало, чтобы в самые трудные минуты объединить народы Дагестана. Вместе с исламом среди народов Дагестана развились образование и цивилизация, появились религиозные, литературные и исторические сочинения. В Ричи и Кумухе найдены написанные арабами куфическим письмом в VII веке памятники; на надгробиях, металлических и деревянных предметах выявлены богатые образцы арабской эпиграфики (каллиграфии). Как уже говорилось выше, то, что дагестанские поэты писали свои первые стихи на арабском языке, показывает, насколько глубоко этот язык с самого начала проник в дагестанскую культуру.

Подавляющее большинство населения Дагестана — мусульмане-сунниты. Особенно начиная с XVIII века, большое влияние приобрёл орден Накшбандийя благодаря той активности, которую он проявил в борьбе против русских. Набожный народ придавал огромное значение знанию и почти в каждом горном селении построил медресе. В 1913 году в Дагестане насчитывалось 2060 мечетей, из них 360 соборных. В 1928 году, когда коммунизм ещё не начал разрушать религиозные учреждения, существовало 810 медресе и 400 школ при мечетях. В начале века число духовных лиц составляло около 35–40 тысяч, и в управлении, функционировавшем на религиозных началах, духовенство (улемы) пользовалось большим влиянием. Они были в каждом ауле (селении), снискали славу своей праведной жизнью и во всём служили народу примером. Влияние улемов на народ проявилось перед лицом русского завоевания. В отличие от ханств и бекств, которые не могли в одиночку противостоять натиску царских армий на Дагестан в начале XIX века, такие духовные лица, как Гази-Мухаммад, Хамзат-бек и имам Шамиль, сумели собрать народы Дагестана, Чечни и Западного Кавказа под поднятым ими знаменем ислама и более тридцати лет являли пример сопротивления, вызывавший восхищение всего мира. Подавленная после вынужденной сдачи имама Шамиля в 1859 году борьба так и не была окончательно погашена; зачинателями вновь вспыхнувших в 1877 году национально-освободительных движений Дагестана и Чечни стала всё та же прослойка улемов, среди которых был и Омер Зияэддин Дагестани, впоследствии переселившийся в Турцию.

При советской власти эти мечети были разрушены, и их число сократилось до 27, медресе же были полностью уничтожены, а тысячи бесценных рукописей, Коранов и религиозных книг сожжены. Тысячи учёных и мударрисов, бывших гордостью Дагестана и прославленных в исламском мире, были убиты в концентрационных лагерях. Так под советским владычеством Дагестан подвергся невиданному в своей истории разрушению материальной и духовной культуры. Современные дагестанские писатели, сознающие это великое разрушение и утрату своих исторических богатств, утверждают, что происходящая ныне в Дагестане социокультурная деградация, а также алкоголизм, преступность и всякого рода нравственное разложение проистекают из этой потери памяти; вместе с тем они смотрят в будущее с надеждой, поскольку мечети вновь открываются, а тысячи детей вместе со стариками снова начали изучать основы веры в открывающихся медресе и на дому. Действительно, сегодня в Дагестане не только открываются закрытые мечети, но и строится множество новых.

Мусульмане Дагестана, несмотря на переживаемые большие экономические трудности, придают огромное значение и хаджу: каждый год тысячи дагестанцев, невзирая на тяжёлые условия, совершают паломничество.

Согласно Конституции, Российская Федерация является демократическим и светским государством, и религия отделена от государства. Однако дагестанские интеллектуалы указывают, что на практике положение иное: неравное отношение к религиям в телевизионных и радиопередачах и в мире прессы может увидеть каждый, даже не выходя из дома, — и утверждают, что православное христианство шаг за шагом превращается в государственную религию.

То, что, несмотря на семидесятилетнюю антирелигиозную политику, сегодня всё ещё встречаются люди, знающие арабский язык, а на отделениях арабского языка и литературы во вновь открываемых средних и высших учебных заведениях наблюдается большой спрос, даёт представление о нынешнем религиозном облике Дагестана.