Главной из причин, толкавших турок к эмиграции, стала коллективизация сельскохозяйственных земель Болгарии в 1949–1956 годах. В ходе неё у турок, большинство которых были земледельцами, отобрали землю. В этой ситуации соплеменники в Болгарии и их родственники в Турции обращались к турецким властям, передавая свои просьбы об эмиграции. Вслед за этим Министерство иностранных дел Турции, связавшись с болгарскими властями, искало пути заключения соглашения об эмиграции. Однако софийское правительство отклоняло все добросовестные усилия и инициативы. Тем временем с объединением школ турецкого меньшинства с болгарскими школами в 1959–60 учебном году и запретом обучения на турецком языке стремление соплеменников к эмиграции ещё более усилилось. К марту 1964 года число соплеменников, официально обратившихся к турецким властям с просьбой об эмиграции, достигло 400 тысяч. То, что болгары не проявляли конструктивного подхода к позитивным усилиям коалиционного правительства Турции, затягивало решение. Возможность решения появилась на переговорах во время визита министра иностранных дел Болгарии Ивана Башева в Турцию 21 августа 1966 года. Сложилась общая воля в вопросе эмиграции, пусть и ограниченной. В этих рамках переговоры турецких и болгарских экспертов в Софии в декабре 1966 – январе 1967 года и в Анкаре в ноябре 1967 года не дали результата (1986: 314–318). В результате долгих переговоров соглашение об эмиграции было подписано и 24 февраля 1968 года обнародовано Министерством иностранных дел Турции. Согласно ему, родственники первой степени турок Болгарии, эмигрировавших в Турцию до 1952 года, подпадали под категорию свободной эмиграции, и им разрешалось прибыть в Турцию в рамках определённого плана и программы. Кроме того, соплеменники могли продать свою недвижимость в Болгарии и привезти в Турцию некоторые купленные товары (на практике это почти не действовало). Соглашение об эмиграции было подписано министрами иностранных дел двух стран 22 марта 1968 года в Турции. 17 марта 1969 года это соглашение утвердило Великое национальное собрание Турции. Затем, 8 октября 1969 года, первая партия эмигрантов прибыла на станцию Караагач в Эдирне. В течение последующих десяти лет партии эмигрантов прибывали каждую неделю (за исключением декабря–марта), и число прибывших в этих рамках эмигрантов, вопреки всем прогнозам, достигло 130 тысяч (1986: 319–338). Таким образом, число эмигрантов, прибывших из Болгарии в Турцию за республиканскую историю, превысило 600 тысяч (1987: 65).
В 1980-е годы турки, составлявшие около 40% населения Болгарии, вместе с другими меньшинствами были в стране большинством. Иными словами, болгары, чтобы избавиться от положения меньшинства, ассимилировали турок и/или вынуждали их эмигрировать в Турцию. Кроме того, то, что турки сохраняли свою национальную и религиозную идентичность и не поддавались коммунистической идеологии и иной подобной пропаганде, приводило болгарское руководство в смятение и побуждало его искать срочные, со своей точки зрения, решения. Эта особенность турок основывается на их крепкой семейной структуре.
Несмотря на всевозможное психологическое давление, пропаганду и поощрения в 1960–84 годах, ни один турок добровольно не помыслил сменить имя. Принудительная смена имён началась с помаков, имена которых были насильственно изменены в 1972–74 годах (в это время ту же участь разделили 200 тысяч турок). Затем, в 1981–83 годах, когда турецко-болгарские отношения находились в наилучшем состоянии, те же меры были применены к цыганам-мусульманам (в это время сходную участь разделили 100 тысяч турок).
Поскольку международная общественность не отреагировала на эти варварские действия, болгарское руководство распространило ту же практику на всю Болгарию. Осенью 1984 года болгары, двинувшись на крупные массы турок, начали насильственно и кроваво менять их имена. В начале 1985 года вести из Болгарии потрясли турецкую и мировую общественность. Смена имён, притеснения, гонения и массовые убийства в отношении живущих в этой стране турок достигли апогея. Очень суровая зима 1984–85 годов привела к тому, что все населённые пункты были отрезаны от внешнего мира; турецкие районы были закрыты и опечатаны для иностранцев. Затем солдаты и милиция, войдя в турецкие районы, начали насильственную смену имён, а несогласные или сопротивлявшиеся подвергались массовым убийствам. За 3,5 месяца, до марта 1985 года, число убитых турок составило от 800 до 2500. Эта кровавая операция по смене имён была начата сначала в Южной Болгарии; в ноябре–декабре 1984 года были изменены имена около полумиллиона живших в этом регионе турок.
Реакция Турции была выражена высшим должностным лицом — Президентом — в послании, направленном болгарскому президенту в январе 1985 года, с предложением найти решение проблемы. Однако ответа на него получено не было, а кровавые операции в северных районах были завершены в феврале при поддержке танков. По сути, эти кровавые события были последней сценой болгарской игры, которая велась сто лет и не признавала права на жизнь за другими народами в Болгарии. Прежде были запрещены учебные программы и обучение на турецком языке, турок постоянно вынуждали эмигрировать в Турцию и официальными поощрениями принуждали менять имена, но турецкое присутствие так и не удалось уничтожить. Этому нужно было положить конец, пусть и кровавый. С 1960 года турок Болгарии, искажая историю, пытались отрицать, представляя их исламизированными болгарами. Смена имён встретила сильное противодействие среди турок и озадачила режим Живкова. На самом деле это было невозможно без разрешения и согласия Советов, и более того, Болгария использовалась Советами как экспериментальная лаборатория. Турки Болгарии, численность которых в то время оценивалась примерно в 4 миллиона, несмотря на всевозможные притеснения и планы уничтожения, стремились сохранить свою национальную культуру и идентичность.