Короче говоря, турецкий режим олицетворял сильное, беспристрастное, уважающее права местного населения центральное управление и приносимую им уверенность, которое эффективно защищало крестьянина от феодализации, наблюдавшейся в последний период Византии и после распада империи Стефана Душана на большей части Балкан и на греческих землях под франкским господством. В балканском феодальном мире в целом видно, что государственная власть в известной мере исчезает, уступая место разрастанию и разветвлению сеньорий и их взаимному переплетению. Напротив, османский падишах при содействии великого визиря и дивана стоит на вершине пирамиды управления, корни которой простираются во все концы империи. Он держит под контролем исполнителей центральной власти, то есть эхль-и орф (ehl-i örf), и представителей судебной власти. Османское государство обладало рядом особенностей, которых не было в феодальной системе. Важнейшие черты, которые необходимо отметить, — это то, что право пользования тимарами передавалось лишь в обмен на службу и что это право устанавливалось не над самими земледельцами, а над финансовыми правами, которыми райя была обязана государству.

Система завоевания, к которой прибегали турки, установившие этот порядок управления, особенности которого мы кратко изложили, состояла в том, чтобы овладеть властью в соседних государствах, обосноваться там, а затем, постепенно устраняя местные династии, установить контроль над этими областями. Это не означает ассимиляцию живущего в этой области населения или уничтожение его идентичности путём обращения в ислам. Устранялись феодальные правители. Передовой порядок турецкого управления оказал положительное влияние на условия жизни местных жителей. Велика в этом отношении и роль тимарной системы. Тимарная система, с одной стороны, воздействуя на местное население, с другой стороны, поскольку она приносила центральную власть, облегчала и турецкую миграцию. Действительно, в областях, где применялась тимарная система, отуречивание выше, чем в областях, где она не применялась. Примеры этого двустороннего развития можно перечислить следующим образом:

Изучая Шкодерский податной дефтер 1485 года (Defter-i Mufassal-ı Liva-i İskenderiye), опубликованный в 1974 году в Тиране албанским историком Селами Пулаха, прежде всего обращаешь внимание на то, что названия мест и имена людей сохраняют свою самобытность. Например, на 5-й странице II тома видно восемь мест религиозного богослужения. Из них пять — монастыри, две — церкви и одно — скит. В нахии Ипек (Печ) имеется один мусульманский и шесть немусульманских кварталов. Видно, что и в деревнях той же нахии большинство населения составляют немусульмане. В нахии Ипек имеются монастыри, являющиеся центрами поселений. Названия некоторых из этих монастырей, число которых около десяти, таковы: Манастыр-ы Истаси, Манастыр-ы Шумти Боговач, Манастыр-ы Никола. Та же картина наблюдается и в Карье-и Комненде, находящейся на 30-й странице труда. В нахии Кумарон на 36-й странице также имеется монастырь.

Примеры из этого дефтера — ясное доказательство того, что османы предоставляли населению завоёванных областей свободу в отношении языка, религии и этнической принадлежности. Собственно, многочисленность немусульман в этих дефтерах, относящихся к Албании, объясняется тем, что дефтер относится к ранним периодам. Ведь османы установили некоторые критерии для поощрения ислама. Чтобы местное население могло занимать некоторые должности — для вступления в военные кадры или для получения некоторых постов — требовалось быть мусульманином. Вследствие этого особенно в некоторых областях, таких как Албания и Босния, наблюдается значительная исламизация без принуждения. Однако, хотя албанцы и боснийцы приняли ислам, в их национальной принадлежности изменений не произошло. То есть они не отуречились. Действительно, албанский историк Селами Пулаха во многих своих исследованиях ясно говорит об этом.

Податной дефтер Буды эпохи Сулеймана Великолепного (1546–1562), опубликованный в 1971 году д-ром Дьюлой Кальди-Надем, позволяет ближе познакомиться с турецким господством в Венгрии. Под заголовком «Nahiye-i Budun der liva-i Paşa» видно, что большая часть личных имён и кварталов в Нефс-и Будун (собственно Буде) принадлежит немусульманам. Между тем, согласно Софийскому податному дефтеру, о котором мы скажем позже, в городе София большинство населения составляют турки-мусульмане. Более того, как отмечено и в предисловии к дефтеру, видно, что в дефтере используются некоторые венгерские слова. Например, biro = мухтар (староста), diak = писарь, varos = город и т. п.

Подробный податной дефтер санджака Срем, опубликованный в 1983 году Брюсом У. Макгоуэном, даёт обширные сведения о том, как управлялся Срем в османскую эпоху. В документе содержатся весьма интересные записи, касающиеся завоевательной политики турок. Здесь нас интересует метод поэтапного подчинения области центральному управлению — наиболее характерная завоевательная и поселенческая политика османов.

Поскольку жителями санджака Срем были сербы, большинство названий мест и имён людей — славянские. В санджаке Срем большая часть названий нахий и деревень также является продолжением старых топонимов и, как отмечено издателем, в большинстве своём славянские. Здесь имеются такие поселения, как Манастыр-ы Истари и Кызыл Килисе. Город Илок, являющийся городским центром санджака, состоит преимущественно из турок-мусульман, однако встречаются и немусульманские имена, хотя и в небольшом числе. Из деревень той же казы две — мусульмано-турецкие, 37 — немусульманские и три — смешанные. В части немусульманских деревень имеется одно или два мусульмано-турецких хозяйства. Положение в остальных казах санджака Срем, имевшего много каз, также сходно с положением в Илоке.

Перечисленные до сих пор примеры являются доказательством того, что османы при установлении своего господства на Балканах не проводили, как утверждают некоторые нынешние историки, систематической политики обращения, то есть исламизации. Действительно, западный историк-османист Махиел Кил в своём труде «Art and Society of Bulgaria in the Turkish Period», опубликованном в 1985 году, полностью поддерживает эти взгляды. Впрочем, о том, чтобы они прибегали к поведению, требовавшему подобного принуждения, не могло быть и речи. А именно:

1. Османское государство, подобно большинству ближневосточных империй, основывало на исламской теории концепцию управления, питавшуюся из ряда источников и особенно испытавшую влияние древней тюркской традиции. Хотя исламское право — фикх — в основном установило правила, регулирующие отношения мусульман, оно определило и то, каким принципам будут подчиняться немусульмане, получая статус зимми, если они признают власть исламского халифа. С точки зрения управления то, что они были немусульманами, не создавало никаких затруднений. Поэтому призыв к исламу или добровольное обращение рассматривались лишь как явление, встречаемое с радостью, и такие новые единоверцы принимались благосклонно.

2. При завоевании Балкан, как я только что объяснил, османы использовали движущую силу традиции «удж» (пограничья). Терпимый, эклектичный характер пограничной жизни обусловливал более толерантное, чем во внутренних областях, отношение к немусульманам, называемым зимми и взятым под покровительство падишаха.

3. Кроме того, поскольку взимаемый с немусульман шариатский налог — джизья — был денежным налогом и эти доходы могли напрямую поступать в центральную казну, то и с этой точки зрения о проведении государством политики насильственной исламизации не могло быть и речи.

4. Поскольку завоёванные страны, опять-таки с точки зрения исламской теории, превращались в дар аль-ислам, землю ислама, они становились открытыми и для заселения тюрко-исламским населением. Действительно, можно привести множество доказательств этой второй стороны развития:

Приток тюрко-исламского населения в завоёванные области происходил главным образом следующими путями:

1. Мы видим, что с того момента, как османы переправились на Балканы и начали продвигаться, там начали оседать и туркмены. По мере продвижения этого дела соответственно возрастали число и значение туркменских групп, а затем возникла необходимость подчинить их военной организации и создать для них особый порядок и закон. Доказательства этого факта можно найти как в хрониках, так и в податных дефтерах. Например, Ашыкпашазаде отмечает, что уже в 1335 году «пришедшие в вилайет Караси кочевые семьи были переправлены в Румелию и некоторое время жили в окрестностях Галлиполи», и добавляет, что они, отправившись в Хайраболу, обосновались там и занимались газаватом. Это мы видим на последующих этапах завоевания во всех областях Балкан.

После того как туркмены полностью расселились по Румелии, для облегчения их переписи и обложения повинностями их называли либо по названию местности и центра, где они были сосредоточены, либо по какому-либо их признаку, либо по имени лица, возглавлявшего данную общину, и под этими названиями они были известны в официальных делах. С другой стороны, для каждой из этих туркменских групп составлялись отдельные дефтеры, по одному экземпляру которых отправлялось в центр, а другие экземпляры выдавались туркменским беям. Эти дефтеры, к которым постоянно обращались и с которых при необходимости снимались копии для отправки заинтересованным лицам, время от времени обновлялись: проводились новые переписи, полно и точно отражавшие новое положение.