Поездки министра иностранных дел Турции в Афины и Белград и проявления искренней дружбы в Белграде вызывали тревогу у болгар, поскольку создавали у них впечатление, что они оказались перед лицом политики политического окружения. Д-р Арас, беседуя с корреспондентами газет, старался развеять эти опасения и одновременно разъяснил характер балканской политики. Заявление министра было следующим: «Турция не придерживается догматических принципов в вопросе пересмотра договоров. Её цель — сохранение мира на Балканах. Никто не может оспаривать право Болгарии добиваться осуществления прав, которыми она обладает по Нёйискому договору. Например, когда Болгария выдвигает требование о выходе к Эгейскому морю, я при условии, что это будет не территориальное, а чисто экономическое требование, готов его поддержать и не откажусь выступить в этом вопросе посредником между Грецией и Болгарией, и на этой основе Греция также не откажется от обсуждения с целью удовлетворения требований болгар». Министр иностранных дел Арас, коснувшись также полемики, развернувшейся между турецкой и болгарской прессой по фракийскому вопросу, сказал, что турецкая политика исполнена дружеских чувств к болгарскому народу и что статьи турецкой прессы являются не чем иным, как реакцией на статьи болгарской прессы о Фракии. О своей беседе с Мушановым в Софии Арас рассказывал так: «На обратном пути в Турцию на софийском вокзале мы недолго побеседовали с г-ном Мушановым, который по моей просьбе любезно пришёл повидаться со мной. Я рассказал ему о впечатлении, сложившемся у меня от контактов в балканских странах, и сказал, что цель нашей балканской политики — укрепление добрососедства на Балканах и обеспечение мира путём установления гармонии между балканскими народами, что ни одна из названных стран не допустит упущений в дружбе по отношению к другой и что из искренних заявлений ответственных государственных деятелей балканских стран я понял, что все они хотят установить добрососедские отношения и с Болгарией...»
Премьер-министр Исмет-паша и министр иностранных дел Т. Р. Арас ездили в Софию, чтобы развеять опасения Болгарии. Однако Болгария отказалась вступить в Балканский пакт. Тем не менее во время этого визита турецко-болгарский Договор о нейтралитете, примирении и арбитраже 1929 года был продлён на 5 лет. В официальном коммюнике, опубликованном по итогам переговоров премьер-министра Исмет-паши с министром иностранных дел и премьер-министром Болгарии, о турецко-греческих отношениях говорилось следующее: «Оба правительства согласились констатировать, что обязательства, принятые или которые будут приняты той или другой стороной, ни в коей мере не могут нарушить положения договора 1929 года или сузить сферу их действия. Именно в этом духе турецкие министры по собственной инициативе заявили болгарскому правительству, что турецко-греческий договор, подписанный в Анкаре 14 сентября 1933 года, отнюдь не направлен ни против Болгарии, ни против какой-либо другой страны и, в особенности, не продиктован какими-либо враждебными намерениями в отношении Болгарии. Кроме того, оба правительства решили передать смешанной комиссии изучение и урегулирование в кратчайшие сроки нескольких вопросов, остающихся нерешёнными между Турцией и Болгарией».
Болгария, имевшая территориальные проблемы со всеми своими соседями, выступала против статус-кво и за пересмотр договоров. Поэтому, несмотря на опубликованное официальное коммюнике, установить искреннее добрососедство и сотрудничество между двумя странами было нелегко. В 1934 году в Софии был создан Фракийский комитет. Целью этого комитета, начавшего работу под председательством Софийского митрополита и под названием Фракийский научный институт, было овладение Восточной и Западной Фракией. В декларации, опубликованной комитетом, говорилось: «Пока стоит мир и пока жива Болгария, болгарские притязания на Фракию будут существовать». Всё это холодно и неблагоприятно сказывалось на отношениях Болгарии с Турцией и Грецией. Но, вопреки этому, в Болгарии были и те, кто желал соглашения между Турцией, Болгарией и Югославией. Премьер-министр Болгарии в интервью газете «Хакимиет-и Миллие» заявлял: «Между Турцией и Болгарией нет вопросов, которые выставляли бы обе страны в дурном свете и нарушали бы их дружбу».
В начале марта 1935 года, когда распространились слухи о том, что Турция сосредоточивает войска на болгарской границе, Анатолийское агентство 7 марта 1935 года опровергло эти сообщения и заявило: «Отношения двух стран развиваются и находятся на хорошем этапе. Уменьшение резких статей в большинстве турецких газет также, по-видимому, следует считать одним из признаков улучшения». Однако, несмотря на это, болгарское правительство направило в Генеральный секретариат Лиги Наций меморандум со следующими жалобами: «Уже в течение года, то есть после создания Балканского союза, Турция заново реорганизует свои силы во Фракии. Туда вновь направлены две дивизии и артиллерийские части, имеющие более 500 орудий.
На вопросы о причинах этого сосредоточения войск Анкарское правительство ограничилось заявлением, что оно предназначено исключительно для обороны проливов. Это сосредоточение возобновилось с января прошлого года, и ВБЛИЗИ БОЛГАРСКОЙ ГРАНИЦЫ БЫЛА СФОРМИРОВАНА ДИВИЗИЯ. Приграничные районы Болгарии битком набиты турецкими солдатами. Создаются артиллерийские парки и склады снабжения. Повсюду видны военные приготовления, словно накануне войны. Турецкое правительство призвало под ружьё треть резервистов во Фракии и, кроме того, перебросило 23 тысячи солдат из Стамбула и Анатолии...». Официальные болгарские круги утверждали, что болгарское правительство просило турецкое правительство в дружественной форме разъяснить ситуацию. Кроме того, в газетах появлялись сообщения о том, что и Болгария призвала под ружьё два призывных возраста.