АХМЕТ КАБАКЛЫ
Его личность
С первых лет основания республики пришедшихся на детство, прошедшие в бедности и лишениях, Ахмет Кабаклы прожил простую и скромную жизнь. В вопросах, касающихся родины, в своих произведениях и конференциях он был серьезен, в личной жизни он был неимоверным шутником, приятным, радостным, остроумным, скромным, веселым, щедрым, полным любви, обаятельным, милосердным человеком. Близкие ему люди знали его, как человека любящего турецкий язык, Турцию и турков, ученого, исследователя, работавшего без устали, преданного, помогающего, милосердного, защитника правых и угнетенных, настоящего интеллигента, не отрывающегося от народа, благодарного, способного разрабатывать что-либо новое, не пишущего на заказ и ради выгоды, упорного в своих взглядах, не сходящего со своего пути, не ценившего тленных ценностей этого мира, благодатный источник мыслей, героя, долгие годы воевавшего пером ради блага родины, нации, человека-университета, уважаемого человека и национальную и историческую личность, обладающим еще очень многими качествами.
Его личность была сформирована под воздействием его семьи и в особенности сказок, легенд и песен, которые были рассказаны и спеты его матерью, Мунире Ханум. После его матери, второй женщиной, которая повлияла на него своими национальными чувствами и мыслями, была его учительница турецкого языка, Джемиле Ханум. В лицее на формирование его дальнейшей жизни повлияли такие выдающиеся учителя, как учитель литературы Джахит Окурер, учитель французского языка Джемиль Мерич, учитель истории Яхья Пехливан, учитель математики Вехби Гюней.
Слушал лекции на кафедре турецкого языка и литературы таких преподавателей как: Решит Рахмети Арат, Ахмет Джафероглу, Али Нихат Тарлан, Ахмет Хамди Танпынар и Мехмет Каплан. Такой близкий ему преподаватель, которого он почитал как старшего брата профессор Мехмет Каплан и другие преподаватели сыграли важную роль в получении хорошего образования и развитию националистического мышления.
Он, будучи «воином» 20 и 21 веков своим пером завоевывал сердца всего тюркского мира. Свое стремление быть «воином», во имя нации, быть символом единства и воином украшающим идеалы выражал так: «До сегодняшнего дня моей целью было и в будущем я бы хотел, чтобы меня вспоминали за мораль воина, жизнь воина, свободу воина и любовь воина, охватывающую все существо моей нации, которые я старался объяснить в каждом моем произведении, статье». По этому: «Для того чтобы стать воином я старался стать смелым. Я получал удовольствие от работы для победы всех красот. И вот я, присоединился к сорока священным всадникам, перешедших на плотах через Чанаккале на Болаир и Румелию, брал крепости Скопье и Белграда вместе с этими героями». Он боролся против противников нашей республики, нашей национальной культуры, нашей веры, и, в особенности нашего языка, с решительностью, верой и во имя нации, как в период учебы, так и в период преподавательской работы, во все периоды своей писательской и идеологической жизни. Он всегда писал согласно своим убеждениям, и поэтому послужил великую службу турецкой нации, исламу, науке и демократии.
Ахмет Кабаклы, знавший фарс (персидский) и французский языки на уровне достаточном для научного исследования литературных памятников, написанных на этих языках, был знаком как с восточной, так и с западной культурой, а благодаря полученному образованию и среде, в которой он вырос также обладал богатой турецкой культурой. В первую очередь в Анатолии, а также во многих других странах всего мира, своими конференциями, телевизионными и радио программами он пропагандировал турецкую культуру и искусство, лил бальзам на обожженные сердца и придавал им смелость.
Любящие его в связи с огромной любовью, которой он обладал, сравнивали его с Альпереном, в связи с правдивостью и прямотой его произведений сравнивали его с Юсуфом Хас Хаджибом, в связи с его борьбой по защите и развитию языка сравнивали его с Кашгарлы Махмудом, в связи с его знаниями и авторитетом с Деде Коркутом, в связи с сопереживанием бед тюрков во всем мире, сравнивали его с дервишем, воином, в связи с проходом всюду, куда его звали, сравнивали с Эвлия Челеби.
Продолжение следует